ЖАРКИЙ МЕСЯЦ ПОД СТАЛИНГРАДОМ

 

Как свидетельствует суровая статистика Великой Отечественной вой­ны, на полях сражений 1942 года погибли 99 из ста солдат девятнад­цатилетнего возраста. Год моего рождения 1923-й. Я из тех немногих, кому повезло, кто дожил до Дня Победы. Моя память до сих пор хранит события военных лет, но большая часть воспоминаний связана с бит­вой за Сталинград.

В марте 1942 года, после призыва в армию, меня направили в Тю­менское пехотное училище. Через четыре месяца подготовки мне при­своили звание «сержант», и воинский эшелон увез нас на левый берег Волги. Враг наступал, положение было очень тяжелым. В июле Сталин подписал знаменитый приказ 00227 «Ни шагу назад!». Отступление объявлялось воинским преступлением. По сути дела, это означало, что надо было стоять насмерть. Помню митинги, пламенные речи по­литруков. Конечно, мы проникались ответственностью, боевым ду­хом, огромным чувством патриотизма.

Немцы бросили огромные силы, чтобы прорваться к Волге. Атаки на наши войска следовали одна за другой. Хорошо помню постоян­ные бомбежки, которые приводили к большим нашим потерям. В кон­це августа враг смог пройти нашу оборону на северном фланге, но закрепиться не смог. Наши отбили дальнейшие атаки немецких войск. Но бои продолжались, усиливались день ото дня... Знаменитый Ма­маев курган переходил из рук в руки.

В начале сентября немцы захватили железнодорожный вокзал в Сталинграде. Поступил приказ во что бы то ни стало отбить его. Мне в ночь с 13 на 14 сентября довелось участвовать в этом очень жарком бою. Очень тяжело было это сделать. Внезапности с нашей стороны не получилось, немцы обнаружили наше передвижение. Интенсивный ми­нометный огонь прижал нас к земле. Летели осколки боеприпасов, куски металла, бетона от зданий и сооружений, куски досок от разва­ливающихся вагонов. По-пластунски между рельсами, под вагонами, мы шаг за шагом продвигались к зданию вокзала. Команды отдавались голосом и жестами, ведь радиостанций не было. Отделение было вооружено только винтовками. Нас постоянно бомбила авиация немцев, и потери были велики. Большое спа­сибо артиллеристам, они надежно обеспечи­вали прикрытие наступающих подразделений. Своих самолетов мы почти не видели. Поло­вины личного состава, участвовавшего в ноч­ной атаке, к утру не досчитались... Но вокзал был наш! Для меня это было боевое крещение.

Интенсивность боевых действий и выход из строя личного состава были такими, что не успевали готовить пополнение.

Помню случай, когда в соседнем подраз­делении отказал пулемет, в народе называе­мый «максимом». Кстати, оружие очень мощ­ное. И солдаты, зная, что я учился в пехотном военном училище, попросили меня помочь. Курсанты училища готовились основатель­но, и разборку и сборку стрелкового оружия делали с закрытыми гла­зами на время. Как выяснилось, пулемет не чистили четверо суток, и механизмы заклинило. Буквально через каких-то 10 минут пулемет был готов к бою.

Потери были, конечно, и среди мирного населения. Не все ведь ус­пели эвакуироваться. Под Сталинградом находилось много балок-лож­бин, образованных талыми водами и дождевыми потоками, склоны заросли дерном, кустарником и даже лесом. Там и укрывалось от бом­бежек гражданское население. Помню такой случай: мы продвига­лись в направлении балки, не знали, конечно, что здесь беженцы с деть­ми прячутся, и провалились, когда наступили на поверхность одного из укрытий. Очень напугали прятавшихся, тем более что в этот день немцы особенно сильно бомбили город.

Бомбежки продолжались ежедневно в одно и то же время. Потом противник начинал атаку, которую отражала наша выдвинутая впе­ред огневая группа. В один из таких моментов я получил задачу со­вместно с Ситниковым, человеком уже пожилым, выдвинуться на пе­редний край. Под интенсивным огнем противника мне удалось через бруствер выскочить незамеченным и дальше ползком выйти на огне­вую позицию, приготовиться к бою и начать обстрел. А Ситникова заметили, и снайпер сразил его. Я, еще не зная, что он убит, кричу: «Вперед!», а он лежит и не двигается. Вернулся я один...

Еще запомнилась яростная ночная атака, где положили много нем­цев, хотя и у нас потери были большие. Надо сказать, что обеспечение гранатами и патронами было регулярное. У меня был автомат ППШ с тремя дисками, израсходуешь — еще выдавали. С питанием тоже неплохо было. Кроме сухого пайка на трое суток, каждую ночь нам поставляли и хлеб свежий, и селедку, и даже сахар. Воду брали котел­ком из Волги. Правда, нас предупреждали, что надо быть осторожны­ми, поскольку вода чистотой не отличалась. От бомбежек в Волгу про­ливалась нефть и бензин со складов с горючим. Ночью мы получали горячую пищу в виде каши перловой, иногда — жиденький, но все равно вкусный суп. Затируха мы его называли.

Отдыха, в полном смысле этого слова, не было. Ежедневно мы от­бивали 6-8 атак пьяных немцев. Ночью, как правило, противник боевых действий не вел, но действовали его разведгруппы. Поэтому по очереди мы выдвигались в боевое охранение и обеспечивали охрану подразделений наших частей от внезапных действий противника. Не задействованные в охранении приводили оружие к боевому приме­нению, пополняли боеприпасы, принимали пищу, изучали получен­ные задачи на следующий день боя, раненых отправляли за Волгу в гос­питали.

Если выдавалась свободная минутка, спали прямо в окопах на плащ-палатках, под головой — скатка шинели. Засыпали мгновенно, на стрельбу артиллерии противника не реагировали, поскольку недосыпание было хроническим.

В боевых действиях я принимал участие до 22 сентября. В этот день был тяжело ранен и отправлен в полевой госпиталь под Капустиным Яром. Из отделения, в котором находился, из десяти бойцов погибло семь. В том числе и мои земляки Егор и Михаил Устимовы, Иван Полуэктов, Петр Захаров. Светлая им память! Меня ранило после отбитой уже было нами атаки. Немцы снова открыли минометный огонь, и часть осколков досталась мне (попали в спину и руку). Могло быть и хуже, но судьба меня хранила. В Сталинграде я был всего один месяц, но, кажется, что прошел один год. Полтора месяца пролежал...

После лечения меня неожиданно зачислили в 126-й отдельный ба­тальон НКВД. Так я стал пограничником. Но это уже другая история. Скажу, что в пограничных войсках я прослужил до 1974 года. Уволился в звании майора. До 1965 года служил в Заполярье, в Мурманске. Последнее место службы — 5-я Светогорская застава.

 

Н.Я. Мещеринов

майор в отставке,

участник Великой Отечественной войны

г. Выборг